Под знаком креста и свободы

"Под знаком Креста и свободы", цикл передач о Косово и Метохии. Выпуск 2. слушать в мп3

под знаком креста и свободы

Передача из цикла о Косово и Метохии Под знаком креста и свободы. Единственный вопрос, который возникает, а как вообще все это могло произойти. «Под знаком креста и свободы» (свт. Николай Сербский), цикл передач о Косово и Метохии, подготовленный Александрой НикифоровойДля. «Все под знаком креста и свободы Под знаком креста означает зависимость от Бога, под знаком свободы означает независимость от людей . И еще.

После Второй мировой войны это самая масштабная в Европе культурная катастрофа. В предисловии книги мы читаем: Взорванная соборная церковь св.

под знаком креста и свободы

Во-первых, относительно числа памятников. Всего этих памятников на данный момент В основном это храмы, уничтоженные сознательно албанскими экстремистами, причем в ситуации, когда край находился под охраной батальонов НАТО и управлялся временной администрацией Организации Объединенных Наций. Ее роль мне представляется в целом позитивной.

Я стал участвовать в работе ЮНЕСКО по Косову с апреля года, то есть сразу после того, как произошли погромы марта того же года. Мы появились на Косове реально через месяц после. Позиция ЮНЕСКО официально отражена в целой книге, подготовленной на основе отчетов четырех международных экспертов, одним из которых был. Официальный отчет, подписанный генеральным директором ЮНЕСКО господином Мацура, включил в себя все самые строгие замечания, которые мы сделали в процессе нашей миссии.

В том числе, чему я особенно рад, был включен и мой пункт о существовании двойных стандартов в оценке разрушений культурных памятников. И, более того, был приведен пример, к которому я обращался в своем личном отчете.

Когда несколько лет тому назад в Афганистане талибы разрушили две буддийские статуи, то буквально каждый человек в мире был информирован об этом максимально подробно, масс-медиа писали едва ли не месяц, обсуждали, показывали кадры.

Событие ужасное, но происходившее в далеком Афганистане, было известно всем и каждому. Это было видно и год назад, летом, в момент происходящих в Ливане событий. Это не соответствовало никаким реалиям, все было прямо противоположно: Росписи западной стены церкви Святых Апостолов.

Фрески и гг. Все впечатления людей, приходивших с Запада в Константинополь, полны информации о том потрясении и восхищении, которые они испытывали, видя этот богатейший и самый прекрасный на то время город христианского мира. Потом возникла обратная реакция - желание на уровне мифотворчества представить Византию в виде кошмарного, безобразного, мрачного урода. Они вовсе ничего не знали о Византии, но изобрели вот такой вот странный жупел восточной цивилизации, которая почему-то появилась в Европе и от которой чем скорее мы избавимся - тем будет.

Эти давние стереотипы до сих пор живут в современном сознании, и на Западе в том числе. И чем раньше, мне кажется, Запад с этими стереотипами распрощается, чем раньше поймет, что православная культура есть неотъемлемая часть европейской традиции, причем ничуть не меньшая культуры католической или протестантской, тем быстрее пойдет процесс взаимообогащения и взаимопонимания.

Но почему тем страшнее разрушать памятники средневекового искусства? Храм - это не только святое место, он всегда связан с тем, Осмотр церкви, превращенной в груду щебня что мы называем культурной памятью народа. Разница между только что написанной современной иконой и Владимирской Богоматерью, созданной великим византийским иконописцем в начале XII века, та, что Владимирская Богоматерь - одна, ее уже больше не будет. Если говорить о Косове, то среди этих уничтоженных памятников есть абсолютно разные и в разной степени разрушенные храмы.

Где-то мы видели сожженные притворы, а где-то - целые храмы, превращенные в груду щебня. Другой случай, который тоже был для нас важным, мы обсуждали его в миссии ЮНЕСКО, и, по счастью, моя рекомендация была принята.

Изначально в список разрушений не входил большой сербский квартал в городе Призрене. Невероятной красоты, он располагался под византийской церковью Святого Спаса XIV века, на склоне горы, спускающейся к реке.

И в этом районе буквально каждый дом был систематически и последовательно уничтожен. Вместо района остались обугленные дома с разломленными стенами, напоминающие руины Сталинграда. Мы не знаем, насколько велико значение конкретно вот этого дома, например. Но то, что это явление культуры, что это уникальный памятник сербского присутствия в Призрене, духовной жизни сербов, - это совершенно очевидно. Этот район включен в список потерь вместе с храмами. Нужно оценивать объективно его редкость, художественную значимость и отсутствие аналогов, то есть невозможность восполнить в случае утери памятника.

Церковь XX века трудно, но можно восстановить примерно в том виде, в каком она была выстроена пятьдесят лет тому. Утрата же, не дай Бог, церкви Богородицы Левишки в Призрене, оказалась бы невосполнимой.

Именно тогда была собрана экстренная миссия экспертов, отправившаяся на Косово и в Метохию За год до нас уже была миссия, в которой участвовал мой друг и коллега, профессор Принстонского университета Слободан Чурчич. Он мне подробно рассказывал о. В тот раз экспертам не разрешали работать вместе, они все должны были осматривать памятники независимо и потом независимо писать свои заключения, которые получились несравнимо более мягкими и сглаженными в сравнении с тем, которое было подготовлено нашей группой.

Видимо, здесь рубежом стали мартовские погромы. Должен сказать еще одну вещь, чтобы не возникало ощущения полного равнодушия международных организаций к этому вопросу. В результате мартовских погромов из десятков мест, включая Приштину, было полностью изгнано сербское население.

Фреска церкви Богородицы Левишки.

Под знаком креста и свободы. Часть 3

До и после пожара г. За двое суток погромов было сожжено по меньшей мере домов и 27 православных церквей и монастырей. Структуры, призванные обеспечивать безопасность на Косове, в марте года оказались катастрофически неспособны выполнять свои прямые функции по защите меньшинств. В Призрене командование германского контингента KFOR отказалось прийти на помощь международным полицейским. Один серб был заживо сожжен в своем доме, остальные остались без крова.

В Свинаре, где домов были сожжены дотла, французский контингент KFOR отказался прийти на помощь сербам, несмотря на то что главная база французской зоны ответственности находится в нескольких сотнях метров от села. Сам факт фиаско, практически полного паралича структур безопасности в Косово во время беспорядков в марте года не вызывает никаких вопросов. Есть документ, мнение независимых международных организаций. Но есть и позиция масс-медиа, которые предпочли все это не заметить.

Реально ситуация на Косове сталкивается с тем, что я когда-то назвал заговором молчания. Выясняется, что политическая конъюнктура складывается так, что не благоприятствует знанию людей о происходящем. Но этой информацией сознательно не пользуются. Почему это происходит - мы можем догадываться. Конечно, за этим стоит политика, точнее, вполне конкретный вопрос. Как только внимание мирового сообщества будет обращено на тот кошмар, который имел место и отчасти имеет место до сих пор, то первый вопрос здравого, не погруженного в конкретику человека: Как это в принципе могло произойти?

Когда же в заложниках находится целая культура и очень большая часть народа, которая может в любой момент оказаться уничтоженной, делается вид, что все в порядке и ничего важного не происходит.

Однако здесь вопиют, помимо людских судеб, уничтоженных или оскверненных православных храма. В этом была одна из целей нашей книги - создать объективный неангажированный документ и поставить его перед теми, кто хочет хоть о чем-то задуматься. Задуматься о том, что этого больше не должно произойти, что величайшее наследие как сербского народа, так и всей мировой культуры должно быть спасено. Мне как историку искусства и человеку, которому профессионально дорога судьба великих византийских памятников, ясно одно: Мне кажется очевидным, что судьба этого культурного наследия и сами эти памятники не могут служить разменной картой в политических играх.

Я был представителем от России. Она принципиально отличалась от всех других миссий, потому что это была срочная миссия, созванная в результате страшных погромов, которые потрясли весь мир. В течение трех дней было уничтожено и сильно изуродовано 35 православных церквей.

Миссия проходила в полувоенных условиях, у нас был взвод охраны, состоявший из солдат ООН, индийцев, которые все время просили нас надеть бронежилеты и каски, потому что время от времени стреляли снайперы. Мы, конечно, старались по мере возможности эти тяжелые бронежилеты и каски не надевать. Было много нового опыта, в частности, я, например, впервые в жизни ходил по минному полю, так как многие церкви были заминированы.

Часто специально для нас, а миссия была инициирована Кофи Ананом, главой ООН, и поэтому у нас были максимальные полномочия, к своему большому неудовольствию, НАТОвские солдаты должны были разминировать подходы к храмам. В ряде случаев мы просто ждали, когда они нам сделают дорожку: Увиденные нами картины были местами жуткими, местами трагикомичными. Например, в городе Призрене меня потрясла такая сцена. Здесь находилась резиденция призренского епископа и тогда, и сейчас это епископ Артемий.

Когда мы оказались в Призрене, там уже было достаточно тепло. Вокруг собора много разных кафешек. Их хозяева, местные албанцы, казалось, специально повытаскивали на улицу столики и расставили их таким образом, чтобы можно было лучше разглядеть только что уничтоженный прекрасный собор.

Это потрясло, равно как и цифры, которые нам сообщили: Они жили на базе немецкого батальона НАТО, потому что в город им выходить было. Мне подумалось, что даже нацисты были бы довольны такими успехами по решению национального вопроса.

под знаком креста и свободы

В ряде случаев на месте разрушенных в щебень церквей местные албанцы хотели устроить паркинги и поэтому просили нас как можно быстрее дать свое заключение. Они объясняли, что место, мол, очень важное, удобное, в центре города Мы им не отвечали. Что этим людям скажешь?

Интересно, было ли единодушие в оценке увиденного на Косове. Она сказала, что это будет очень трудно, что один памятник мы, может быть, и включим, но по существующим правилам если из региона включается в этот лист один памятник, то другие должны несколько лет находиться в очереди. Этот район включён в список потерь вместе с храмами. Нужно оценивать объективно его редкость, художественную значимость и отсутствие аналогов, то есть невозможность восполнить в случае утери памятника.

Церковь XX-го века трудно, но можно восстановить примерно в том виде, в каком она была выстроена пятьдесят лет тому. Утрата же, не дай Бог, церкви Богородицы Левишки в Призрене, оказалась бы невосполнимой. Именно тогда была собрана экстренная миссия экспертов, отправившаяся на Косово и в Метохию За год до нас уже была миссия, в которой участвовал мой друг и коллега, профессор Принстонского университета Слободан Чурчич.

Он мне подробно рассказывал о. Тот раз экспертам не разрешали работать вместе, они все должны были осматривать памятники независимо и потом независимо писать свои заключения, которые получились несравнимо более мягкими и сглаженными в сравнении с тем, которое было подготовлено нашей группой. Видимо, здесь рубежом стали мартовские погромы. Должен сказать ещё одну вещь, чтобы не возникало ощущения полного равнодушия международных организаций к этому вопросу.

В течение почти двух суток силы безопасности на Косове - НАТОвские KFOR, международная полиция ООН по делам временной администрации на Косове и местная полицейская служба практически утратили контроль над ситуацией, когда в крае произошли по меньшей мере 33 крупных погрома с участием до 51 человек. В результате мартовских погромов из десятков мест, включая Приштину, было полностью изгнано сербское население. За двое суток погромов было сожжено по меньшей мере домов и 27 православных церквей и монастырей.

Структуры, призванные обеспечивать безопасность на Косове, в марте года оказались катастрофически неспособны выполнять свои прямые функции по защите меньшинств. В Призрене командование германского контингента KFOR отказалось прийти на помощь международным полицейским. Албанцы уничтожили все следы многовекового присутствия сербов в городе, включая несколько культовых сооружений 14 века. Один серб был заживо сожжён в своём доме, остальные остались без крова. В Свинаре, где домов были сожжены дотла, французский контингент KFOR отказался прийти на помощь сербам, несмотря на то, что главная база французской зоны ответственности находится в нескольких сот метрах от села.

Сам факт фиаско, практически полного паралича структур безопасности в Косово во время беспорядков в марте года не вызывает никаких вопросов. Намного труднее понять, почему эти структуры выглядели такими жалкими". Из доклада "Human Rights Watch", том й, номер 6, июль года - Они всё сказали, и сказали точно, основываясь на фактах и просто обвинив руководство НАТО и администрацию ООН в преступной беспечности. Есть документ, мнение независимых международных организаций. Но есть и позиция масс-медиа, которые предпочли всё это не заметить.

Реально ситуация на Косове сталкивается с тем, что я когда-то назвал "заговором молчания". Выясняется, что политическая конъюнктура складывается так, что не благоприятствует знанию людей о происходящем.

Но этой информацией сознательно не пользуются. Почему это происходит - мы можем догадываться. Конечно, за этим стоит политика, точнее, вполне конкретный вопрос. Как только внимание мирового сообщества будет обращено на тот кошмар, который имел место и отчасти имеет место до сих пор, то первый вопрос здравого, не погружённого в конкретику человека: Как это в принципе могло произойти?

Когда же в заложниках находится целая культура и очень большая часть народа, которая может в любой момент оказаться уничтоженной, делается вид, что всё в порядке и ничего важного не происходит. Однако здесь вопиют, помимо людских судеб, уничтоженных или осквернённых православных храма. В этом была одна из целей нашей книги - создать объективный неангажированный документ и поставить его перед теми, кто хочет хоть о чём-то задуматься.

Задуматься о том, что этого больше не должно произойти, что величайшее наследие как сербского народа, так и всей мировой культуры должно быть спасено.

Мне как историку искусства и человеку, которому профессионально дорога судьба великих византийских памятников, ясно одно - нужно сделать всё возможное и невозможное, чтобы больше ни один храм на Косове не пострадал, чтобы у этих великих византийских монастырей, включённых в список мирового культурного наследия или ещё не включённых в этот список, были достаточно строгие и ясные гарантии защиты и минимальной безопасности.

Мне кажется очевидным, что судьба этого культурного наследия и сами эти памятники не могут служить разменной картой в политических играх. В экспедицию были приглашены 4 эксперта по византийскому искусству: Я был представителем от России. Она принципиально отличалась от всех других миссий, потому что это была срочная миссия, созванная в результате страшных погромов, которые потрясли весь мир.

В течение трёх дней было уничтожено и сильно изуродовано 35 православных церквей. Миссия проходила в полувоенных условиях, у нас был взвод охраны, состоявший из солдат ООН, индийцев, которые всё время просили нас надеть бронежилеты и каски, потому что время от времени стреляли снайперы. Мы, конечно, старались по мере возможности эти тяжёлые бронежилеты и каски не надевать. Было много нового опыта, в частности, я, например, впервые в жизни ходил по минному полю, так как многие церкви были заминированы.

Часто специально для нас, а миссия была инициирована Кофи Ананом, главой ООН, и поэтому у нас были максимальные полномочия, к своему большому неудовольствию НАТОвские солдаты должны были разминировать для нас подходы к храмам. В ряде случаев мы просто ждали, когда они нам сделают дорожку: Увиденные нами картины были местами жуткими, местами трагикомичными. Например, в городе Призрене меня потрясла такая сцена. Огромный кафедральный собор был превращён в огромную руину, испещрённую надписями "Смерть сербам!

Здесь находилась резиденция призренского епископа и тогда, и сейчас это епископ Артемий. Когда мы оказались в Призрене, там уже было достаточно тепло. Вокруг собора много разных кафешек. Их хозяева, местные албанцы, казалось, специально повытаскивали на улицу столики и расставили их таким образом, чтобы можно было лучше разглядеть только что уничтоженный прекрасный собор.

Это потрясло, равно как и цифры, которые нам сообщили: Они жили на базе немецкого батальона НАТО, потому что в город им выходить было. За 5 лет из 12 осталось 18 человек! Мне подумалось, что даже нацисты были бы довольны такими успехами по решению национального вопроса. В ряде случаев на месте разрушенных в щебень церквей, местные албанцы хотели устроить паркинги и поэтому просили нас как можно быстрее дать свое заключение.

Они объясняли, что место, мол, очень важное, удобное, в центре города Мы им не отвечали. Что этим людям скажешь? Но в рекомендации написали, что даже если церковь не подлежит восстановлению, то само место должно остаться в собственности Сербской Церкви, которая решит его дальнейшую судьбу, а мы считаем категорически невозможным строить на месте исторической церкви какие бы то ни было светские учреждения.

Под знаком креста и свободы. Часть 2

Интересно, было ли единодушие в оценке увиденного на Косове? Она сказала, что это будет очень трудно, что один памятник мы, может быть, и включим, но по существующим правилам, если из региона включается в этот лист один памятник, то другие должны несколько лет находиться в очереди. Я пояснил ей, что, на мой взгляд, эта ситуации, выходящая из всех правил, и факт включения ещё трёх памятников является формой их срочнейшей защиты, в связи с чем они должны быть включены в этот список как можно раньше.

Я благодарен моим коллегам, которые все как один поддержали. Понятно, что эта защита эфимерна, но поскольку мы знаем, что вооружённые до зубов батальоны НАТО эти памятники спасти не смогли, то, может быть, внешне скромный факт их пребывания в "Листе культурного наследия" и, следовательно, гарантированный международный резонанс на любые попытки разрушения или осквернения станет гораздо более эффективной защитой, чем всё остальное. Я сталкивался у нас, но гораздо чаще на Западе, с таким отношением к косовскому конфликту, что это, мол, одни националисты дерутся с другими, "балканские дела", сербы разрушают мечети и дома мусульман, те в ответ разрушают церкви не пойми какого качества Здесь наша позиция, и это очень ясно выражено в книге, предельно артикулирована.

Во-первых, не какие-то там церкви, а выдающиеся памятники мирового значения, и это сейчас официально признано. Мусульманские памятники важны и интересны, любое их разрушение также отвратительно, но всё-таки ничего сопоставимого по историко-культурной значимости с великими храмами века в крае. Памятники эти, помимо всего прочего, гораздо более поздние.

под знаком креста и свободы

Чтобы внести ясность в данный вопрос и поставить точки над i добавлю, что некоторые из них пострадали во время войны года. Накануне бомбардировок и во время них на Косове действовали отряды экстремистов, сербских националистов, на это тоже нельзя закрывать. Но с года ни один мусульманский памятник более не пострадал, все они получили финансирование, все они реставрируются, все они находятся в весьма и весьма благополучном состоянии.

Поэтому в данной ситуации ставить знак равенства просто невозможно. Одни памятники - это заложники, которые могут быть уничтожены в любой момент, а другие находятся в более чем благополучном состоянии. Ехал туда с тяжёлым чувством, и то, что увидел в каком-то смысле оказалось одновременно буднично и драматично. Меня поразила будничность этих городков, того же Призрена.

Все люди вполне весёлые, девушки одеты по современному европейскому "прикиду", большинство без платков, что говорит о крайне незначительной исламизации края. Когда муэдзин кричит молитву с минарета, едва ли один из ста человек останавливается помолиться. Я увидел обыкновенный, живущий своими мелкими заботами провинциальный городок. И всё это происходит на фоне только что уничтоженных храмов, среди которых есть великие памятники мировой культуры.

Было трудно поверить, что вот эти люди, которые гуляют, едят мороженое, пьют кофе, только что тысячными толпами ходили разрушать находящийся под Призреном монастырь Святых Архангелов Знаете, что ещё поразило?

Такая простая вещь, как некое видимое благополучие края, которое абсолютно не вяжется с объективными цифрами. Это уникальная ситуация в Европе среди албанцев.

Под знаком креста и свободы. Часть 4 — Татьянин день

Но ощущение, что всё процветает. Едешь по Косову - везде строятся огромные дома. Рядом с домами стоят мемориалы партизанам, которые, по мнению косовских албанцев, "выиграли войну с сербами". Через несколько километров стоят эти мемориалы с развевающимися над ними албанскими флагами, то есть они эту память о случившемся не только максимально сохраняют, но и всячески пропагандируют. Создается ощущение, что в крае огромное количество денег. Не спрашивайте меня, откуда, они, но явно не заработаны тяжёлым трудом.

Это производило сильное впечатление по контрасту с м годом Тогда мы совершали поездку по монастырям всей Сербии и в конце ее приехали на Косово. Меня поразила та бедность, которую мы увидели на Косове в сравнении с остальной частью Сербии, где мы были до.

под знаком креста и свободы

Теперь же сербские территории, граничащие с Косовым, выглядят заброшенными и нищими на фоне богатеющего и процветающего края. Источники этого процветания остаются непонятными при существующем уровне безработицы, при наличии многодетных семей. Кто-то говорит, что эти деньги от присутствия НАТО и ООН там в определённые времена было больше 30 международных чиновников с большими зарплатамикто-то говорит о наркотраффике Старое кладбище XIX века. В июне года взорвана, кладбище уничтожено взрывом.

К осени года территория расчищена Монастырь Святого Иоанникия Девичского. С 12 по 14 июня года монастырь захвачен, разграблен и осквернён. В марте года полностью сожжён. Могила святого Иоанникия Девичского раскрыта и осквернена.